В разных странах люди с российскими корнями пытаются сохранить контакт с родными и друзьями, оставшимися в России. Блокировки популярных мессенджеров, ограничения VPN и нестабильная связь заставляют придумывать обходные пути, переучивать пожилых родственников и осваивать малознакомые сервисы. Кто‑то по‑прежнему рассчитывает на телефон и роуминг, кто‑то переходит на альтернативные приложения, а у кого‑то общение почти сошло на нет. Ниже — личные истории людей из разных стран.
Предупреждение: в тексте встречается обсценная лексика.
«Каждый новый мессенджер живёт пару недель»
Иван, Бельгия
Созваниваемся через один из российских мессенджеров и соцсетей. Недавно настроили личный прокси для популярного за границей приложения и раздали настройки всем родственникам. Пока как‑то держится.
Анонимный читатель, Германия
До моей 87‑летней мамы почти невозможно дозвониться. Из незаблокированных каналов остался один малораспространённый мессенджер, но и он работает через раз: мама не всегда слышит звонок и не всегда понимает, как его принять. Родственники навещают её «на чай», но разобраться с телефоном помочь некому.
Каждый раз приходится брать отпуск, собирать документы на визу, тратить тысячи евро на перелёт через третьи страны (если ещё аэропорт не закрыт) — только чтобы настроить очередное приложение, которое через пару недель перестаёт работать. Забрать маму в Германию нельзя — местные законы не позволяют. Вернуться в Россию тоже невозможно: я больше не гражданин этой страны и не могу бросить свою единственную работу.
«У кого‑то всё по‑старому, у кого‑то — почти никак»
Павел, Польша
У меня вообще нет проблем: корпоративный сервис видеосвязи работает отлично, с родными и друзьями общаемся именно там.
Андрей, Армения
Никаких трудностей. С родителями общаюсь по обычному телефону, никто не мешает разговаривать. Действия российских властей полностью поддерживаю.
Василий, Швеция
С пожилыми родственниками проще всего разговаривать по телефону в роуминге. Минута стоит почти 80 рублей — дорого, но это самый понятный для них способ. С друзьями общаемся через российскую соцсеть и другие привычные мессенджеры: для откровенных разговоров — только с включённым VPN.
Сейчас стало сложнее: многие отключают VPN, потому что с ним не работают некоторые российские приложения и сервисы.
«Связь есть, но качество — ниже плинтуса»
Света, Израиль
Созваниваемся по популярному мессенджеру, но он работает ужасно. Обычные телефонные звонки почти не проходят. Пользуемся ещё менее известным приложением — пока работает. Родственники не жалуются, уверены, что все ограничения нужны «для безопасности, чтобы дроны не наводились».
Я спрашиваю: почему у нас в Израиле интернет не отключают, хотя по нам тоже стреляют ракетами и беспилотниками? Ответа нет. Последней каплей было, когда племянница предложила нам установить один из новых российских мессенджеров: «Поставите — и будем легко общаться». Ну уж нет. Только этого сервиса с репутацией полностью подконтрольного спецслужбам мне и не хватало.
Василий, Грузия
С отцом очень тяжело разговаривать: он слепой, сам пользоваться VPN и прокси не может. В итоге связываемся только через телефон моей сестры, когда она приходит к нему в гости.
Павел, Украина
Иногда удаётся дозвониться до семьи через популярный мессенджер, но не всегда. С матерью общаемся по видеосвязи на устройствах одной экосистемы — иногда даже без VPN. Бабушка с дедушкой живут отдельно, у них другой интернет‑провайдер, и с ними говорим через ещё одно приложение для звонков.
Мила, Швеция
С отцом почти невозможно разговаривать по мессенджерам: связь рвётся, а один из российских сервисов я принципиально не устанавливаю. Отец не умеет писать сообщения, поэтому остаётся только обычная телефония — прямая линия с мобильного или IP‑звонки через специализированное приложение. Это дорого и неудобно.
Даже до брата дозвониться непросто: мобильный интернет в их городе часто отключают, связь есть только по Wi‑Fi. Оба живут в Краснодаре.
«Блокировки разрушают семьи»
Маша, Германия
С родителями переписываюсь только через корпоративный мессенджер. Они боятся ставить VPN. Отец активно поддерживает все блокировки, мама предпочитает переводить тему. С друзьями, у которых есть VPN, общаемся в запретных сервисах — как раньше. Среди знакомых айтишников в России, кажется, уже у всех стоит VPN.
Раздражает, что, несмотря на весь абсурд происходящего, старшее поколение поддерживает каждое решение властей. Папа уверен, что «у вас в Европе всё то же самое, тоже все мессенджеры и сайты перекрывают». Когда я пишу, что это неправда, он просто удаляет мои сообщения.
Алекс, Израиль
С теми родственниками, у кого остался стационарный телефон, проблем нет: мой мобильный тариф включает определённое количество минут на такие звонки. Почти у всех остальных есть VPN и мессенджеры, хоть и с неудобствами. Хуже всего с теми, у кого нет ни VPN, ни приложений. На мобильный телефон дозвониться трудно: разговор обрывается буквально через секунду или вообще попадаешь на чужой номер.
Из‑за людей, уверенных, что им под силу «отрезать страну от внешнего мира», я не могу позвонить одиноким пожилым родственникам. Вспоминаю, как в одной азиатской стране попытка ограничить соцсети привела к массовым протестам и смене власти. В России, похоже, подобного ждать не приходится.
Абрам, Великобритания
Приходится использовать «православные» средства: российские соцсети и сервисы видеосвязи крупных локальных компаний. Раньше выручала SIP‑телефония от одного из российских операторов, но ей я звонил только бабушке. Сейчас бабушки нет, да и сервис, похоже, закрыли.
Карен, Франция
Фактически уже не созваниваюсь. Разговор с родными превратился в редкую роскошь — что‑то вроде того, как когда‑то звонок из Западного Берлина в маленький кавказский город: шок и слёзы.
Антон, Испания
Со многими близкими теперь общаться сложно. Самым родным поставили малоизвестные мессенджеры, которые пока работают без VPN. Видеозвонки через сервисы вроде FaceTime тоже выручают. Если у человека нет ничего из этого, приходится просить знакомых там, на месте, чтобы они позвонили и помогли установить рабочее приложение.
«Мигранты возвращаются, связь с Россией — через Wi‑Fi и малоизвестные приложения»
Умид, Узбекистан
Пишу от лица мигрантов. Я гражданин Узбекистана, с 17 лет жил и работал в России. В 2024 году вернулся домой: усилилась ксенофобия, растут цены, рубль падает, интернет ограничивают — всё это стало невыносимо. Родители пока остаются в России, планируют вернуться позже. Раньше общались через популярный мессенджер, но они не умеют пользоваться VPN — сколько ни объясняй.
Перешли на менее известное приложение, которое стабильно работает, если они подключены к домашнему Wi‑Fi. Обычные звонки и SMS через мобильных операторов невыгодны ни мне, ни им. Не знаю, что будем делать, если заблокируют и этот сервис. Знакомые мигранты в России сталкиваются с тем же — связи с родными на родине становится всё меньше.
Многие узбекистанцы за последние два года массово возвращаются домой — жить здесь стало легче, чем 10–15 лет назад. В крупных городах по уровню жизни Узбекистан стремительно догоняет Россию, а в чём‑то уже и опережает.
Алексей, Австралия
С мамой разговариваем через корпоративный мессенджер — его пока не заблокировали. С бабушкой попрощаться не успел из‑за блокировок. Объяснить ей VPN было практически нереально: она и обычный звонок принимала с трудом. В свой последний день она пыталась дозвониться мне через знакомый ей мессенджер, но соединения из‑за ограничений так и не произошло. На следующий день мама сообщила, что бабушки не стало. Я ненавижу всех чиновников, которые это устроили, и особенно того, кто стоит во главе этой системы.
Анна, Великобритания
С каждым месяцем связаться с близкими становится всё сложнее. Перешли на китайские и корейские мессенджеры, но там постоянные обрывы, качество связи ужасное. Сильных эмоций уже почти не осталось — только усталость. С каждым днём хуже, конца этому не видно.
Станислав, Нидерланды
В Москве у меня осталась 85‑летняя бабушка. Она одинока, ежедневные разговоры для нас обоих жизненно важны. Когда начались блокировки, я через онлайн‑сервис вызвал мастера с задачей «установить VPN пожилому человеку». На следующий день приехал молодой парень, за 20 минут поставил платный VPN на телефон и планшет, я оплатил картой из Европы. Работа стоила 2500 рублей. Оформить заявку заняло несколько минут. Люди часто тратят больше времени на жалобы в соцсетях, чем на то, чтобы реально организовать помощь родным.
«Разговоры вырождаются в короткие формальные созвоны»
Инна, Германия
В последний раз с родными говорили по мобильной связи. До этого общались в популярном мессенджере. С частью родственников общение давно сошло на нет, с другими — совсем недавно. Остались только самые близкие, но и с ними созваниваемся всё реже. Разговоры превратились в короткие формальные обмены новостями, без эмоций и длинных историй.
Из‑за действий властей в России я давно чувствую злость и шок, но не удивление. Страна движется к модели, похожей на северокорейскую, только в более опасном варианте. Людей запугивают, зомбируют, многие боятся говорить даже с близкими из «недружественных» государств.
Валентина, Грузия
Меня до сих пор удивляет, что большинство не знает о звонках по Wi‑Fi. Мы пользовались ими ещё до войны — в поездках. У меня российская SIM‑карта с недорогим тарифом: подключившись к любому Wi‑Fi в мире, я звоню родителям без доплаты за роуминг, пополняю счёт примерно на тысячу‑полторы рублей раз в несколько месяцев.
Может, это и к лучшему, что способ не особенно распространён — не хотелось бы, чтобы операторы его прикрыли. В условиях нестабильного интернета в России это надёжное решение. У многих эмигрантов уже нет российских номеров, но если у кого‑то из родных есть генеральная доверенность, можно оформить eSIM на их имя.
Анонимный читатель, Нидерланды
Мой отец живёт в России и совершенно не разбирается в технике — даже VPN установить не может. Созваниваемся через малоизвестный мессенджер, но звонки часто не проходят.
Страшно думать, что вскоре поговорить не получится вообще. У меня нет российского гражданства, поехать в гости крайне сложно. Всё это реально разрушает семьи. Ещё несколько лет назад я не могла представить, что такое возможно. Казалось, что война закончится и всё потихоньку наладится, но похоже, будет только хуже.
«Раньше звонил раз в неделю, теперь — тишина месяцами»
Светослав, Турция
В начале блокировок было очень неудобно: родственникам в России приходилось подолгу настраивать VPN. Потом нашли альтернативы — местные и малоизвестные мессенджеры. Например, в Турции есть национальный аналог популярного приложения, где можно зарегистрироваться по любому номеру, в том числе российскому. Звонки и видеосвязь идут отлично и без VPN.
Если у тебя есть российская SIM‑карта, можно звонить через Wi‑Fi: ты звонишь через интернет, а в России собеседник получает обычный вызов по сотовой сети, даже на стационарный телефон. В приложениях российских операторов тоже есть возможность звонить через интернет, словно ты находишься в домашнем регионе, — минуты списываются по местному тарифу, роуминг не включается. Кто ищет — тот всегда найдёт.
Никита, Канада
У меня две бабушки — им 86 и 87 лет. Связаться с ними почти невозможно: VPN они не умеют пользоваться, родители сейчас в Канаде, помочь на месте некому. Двоюродный брат тоже не может дозвониться. По сути, только мои родители поддерживают с ними контакт — у них есть российские SIM‑карты, с которых можно напрямую звонить в Россию, даже находясь в Канаде.
Это пиздец. Бабушки много лет не видели ни внуков, ни правнуков, и, похоже, уже не увидят. Я сижу и понимаю, что, возможно, больше никогда с ними не встречусь.
И ладно бы только встречи — я даже, блядь, поговорить с ними нормально не могу. Просто спросить, как дела, как дача, что они делают. Раньше звонил им раз‑два в неделю, теперь уже несколько месяцев — полная тишина, с тех пор как всё это началось.
Особенно тяжело от мысли, что мои бабушки прожили жизнь в том самом «сраном» Советском Союзе, толком ничего не увидели, а теперь снова оказались в ситуации, когда их мир сузился до четырёх стен и редких звонков. Кажется, старшее поколение так и не успело нормально пожить — всю жизнь в каком‑то говне. А сейчас наступило совсем уж «самое говнище».
Николай, Австралия
Родственники в России больше мне не звонят. Это и дорого, и, как они считают, небезопасно. Племянница — актриса сериалов — сказала прямо: «Ты живёшь в недружественной стране, всем рассказываешь, как доволен новым паспортом и как рад, что тебя теперь не называют русским. А меня за разговоры с тобой могут наказать — меня слушают 24/7 как публичную персону. Лучше вообще не звони, пожалей моё будущее. Потом, когда “ишак сдохнет”, ну ты понял, разберёмся, тогда и пообщаемся».
После этого я решил: больше не звонить. Такую родню трудно не считать врагами. Я чувствую, что становлюсь всё дальше от страны с названием «Россия» — и в этом есть облегчение. Одно только себе не прощу: что не уехал из этого «вонючего ада», когда мне было 20.
«Телефон в одной стране, SIM‑карта в другой»
Анастасия, Франция
У меня два основных способа связи с родными в России:
1. Французский мобильный оператор предлагает тариф за 20 евро в месяц, в который входят звонки на любые стационарные номера в России без доплаты.
2. Вторая SIM‑карта в телефоне — российская. Я подключила возможность звонить через Wi‑Fi на любой мобильный номер в России по российскому тарифу, плачу около 750 рублей в месяц.
Денис, Чехия
Мне важно общаться с родителями по видео — чтобы они могли видеть внука. В какой‑то момент мы созванивались через Zoom: родители сначала набирали меня в мессенджере, а я уже создавал конференцию и присылал им ссылку. Когда и этот вариант стал ненадёжным, сдался — купил отдельный телефон и установил на него новый российский мессенджер, который пока не блокируют. Теперь чаще всего общаемся через него.
Иногда популярные зарубежные приложения без видео тоже работают терпимо — удаётся хотя бы услышать друг друга.
Вера, Болгария
Раньше мы с мамой созванивались через один привычный мессенджер, прошлой осенью я научила её пользоваться Zoom. Потом начались проблемы с мобильным интернетом и с самим приложением. Теперь уже несколько месяцев я звоню ей просто на мобильный по российской SIM‑карте — в роуминге.
С остальными родственниками связь ещё держится в мессенджерах и в старых приложениях вроде Viber, но и с ними общаюсь всё реже. За четыре года мы привыкли к постоянным новым ограничениям, но это очень выматывает. Сейчас самый простой способ — прямой звонок с мобильного на мобильный: меньше всего нервов, но очень дорого. За 15–20 минут разговора уходит 300–500 рублей. Пока я получаю зарплату в рублях, это возможно, но если перейду на европейскую работу, не знаю, как решать вопрос со связью.
Марина, Словакия
Стало сложнее, но однажды я вспомнила о китайском мессенджере, который в России пока не блокируют. Там можно и позвонить, и включить видео, всё работает без VPN. С мамой общаюсь теперь только так. У неё это приложение уже стояло по работе, поэтому переучивать её было не нужно. С остальными родственниками пока ещё получается использовать заблокированный мессенджер через VPN.
Юлия, Молдова
Отцу и тёте звоню по обычной связи через Wi‑Fi — выходит недорого. С друзьями и другими родственниками всё зависит от того, что у них сейчас работает: приходится писать сразу в несколько мессенджеров и ждать, где ответят. Самое сложное — связаться с пятилетней внучкой: у неё ограниченный доступ к телефону, теперь нужно заранее договариваться с её мамой, что не всегда получается.
Чувствую усталость от бесконечных технических «обходов» ради простых человеческих разговоров. Круг общения сильно сузился — просто так позвонить бывшим коллегам или знакомым уже почти нереально.
«Когда блокировки есть и в России, и в стране, куда уехал»
Айдар, ОАЭ
В моём случае всё осложняется тем, что в ОАЭ многие приложения для аудио- и видеозвонков заблокированы уже много лет. Рабочие способы связи постоянно меняются: сегодня одно приложение работает нормально, завтра оно висит или вообще не соединяет. Приходится чередовать — Google Meet, Zoom, местные сервисы вроде botim. В начале я пытался звонить через VPN по привычным мессенджерам, связь тормозила ужасно. Сейчас по одному из них через VPN разговаривать стало почти комфортно.
С бабушками и дедушками, которые и смартфонов‑то боятся, говорю по обычному телефону. Здесь у большинства операторов есть опция: получить вдвое меньше минут в пакете, но зато использовать их и для местных, и для международных звонков. Я другим людям по телефону почти не звоню, так что мне хватает. Но сами тарифы очень дорогие: трачу примерно ту же сумму в дирхамах, что раньше платил в рублях, только один дирхам — около 20 рублей.
Плюс ко всему новые «антифродовые» меры только осложняют дозвон: до одного из дедушек попасть вообще не удаётся, приходится звонить бабушке, а она уже передаёт трубку.
Заебало, конечно. Особенно когда понятно, что всё это делается силовиками, чтобы проще было объявлять обычных людей «врагами народа» и сажать. Старая поговорка, где половина сидит, а другая половина сторожит, у них как руководство к действию.
Всеволод, Испания
Самый надёжный вариант — VoWiFi. Можно звонить на любой российский номер по домашнему тарифу, будто ты находишься в России. Для этого нужна российская SIM‑карта одного из крупных операторов и телефон, поддерживающий эту функцию. Большинство смартфонов до 2022 года с этим справляются. На новых айфонах, выпущенных позже, поддержку российских операторов просто вырезали.
Для видеосвязи с родственниками в России используем российские сервисы, но я прекрасно понимаю, что и голосовая связь, и все крупные платформы там под пристальным контролем силовых структур. Большинство друзей пока как‑то умудряются пользоваться заблокированными мессенджерами, а некоторые принципиально отказываются от новых российских приложений, считая их шпионскими.
Алексей, Казахстан
Как только появились первые разговоры о возможной блокировке популярного мессенджера, я заранее перевёл семью в России на безопасный зарубежный сервис для переписки и звонков. Объяснил, как включить в нём встроенный обход блокировок. Рад, что успели вовремя: тогда все смогли зарегистрироваться по российским номерам, а сейчас SMS для подтверждения уже часто не доходят.
Алексей, Франция
С родителями почти не осталось связи: они пожилые, с технологиями на «вы», поэтому ограничились редкими письмами по электронной почте. С более молодыми родственниками и друзьями ещё удаётся созваниваться — кто‑то ставит VPN, кто‑то переходит на новые сервисы, но и это всё сложнее.
То, что происходит, — варварство. Лишать пожилых родителей возможности хотя бы раз в месяц увидеть лицо ребёнка — за гранью. Они живут вдвоём, дети разъехались, и для них видеозвонки были глотком воздуха. Теперь и этого нет. Кому от этого легче? Очень грустно за них, за других пожилых людей и за тех, кто далёк от технологий. Да и за всю страну, честно говоря.
Юрий, Австралия
Созваниваться с бабушкой чрезвычайно сложно. Освоить VPN ей не под силу. Иногда связи нет по несколько дней, и с учётом её возраста каждое молчание заставляет думать о худшем. Обычные международные звонки тоже почти не вариант — во многих тарифах Россию просто вычеркнули из списка доступных направлений. Приходится использовать всё те же популярные мессенджеры и надеяться, что в нужный момент всё заработает.
Павел, Армения
За последний год поддерживать связь стало значительно труднее, особенно с пожилыми родственниками. Иногда удаётся организовать видеозвонок, но чаще я настраиваю в телефоне звонки по Wi‑Fi для российской SIM‑карты: тогда разговоры тарифицируются, как будто я в родном регионе.
Родители пользуются VPN, но спонтанные звонки почти невозможны — приходится заранее договариваться, и тогда для видео используем сервисы вроде FaceTime. Для работы есть российские платформы, но говорить по ним о личном совсем не хочется.
Игорь, Египет
После начала блокировок круг контактов с российскими родственниками стал заметно сужаться, особенно с теми, кому за 60. С мамой удаётся поговорить только тогда, когда к ней приезжает сестра и звонит мне со своего телефона с VPN. Связь с дядей, с которым мы были близки много лет, полностью оборвалась: он установил российский мессенджер и больше ничем не пользуется. С тётей говорить проще — знакомый айтишник поставил ей корпоративный сервис видеосвязи, который пока работает без проблем.
Я ненавижу нынешнюю российскую власть всеми фибрами. Больше всего жаль, что сильнее всех страдают такие люди, как моя мама. Она много лет была за всё, что происходит, гордилась «командой» и лично президентом. Не знаю, осталась ли у неё эта гордость сейчас — поговорить подолгу уже не получается. Ей скоро 83, и я не уверен, что вообще смогу её ещё когда‑нибудь увидеть. Хорошо хоть, что мои взрослые дети живут в нормальных странах, и нашу связь не могут оборвать никакие мудаки.
