Закрытие судоходства через стратегически важный Ормузский пролив, а затем неудачная попытка частичного возобновления прохода судов в минувшие выходные вновь показали, что перспективы этого ключевого маршрута поставок нефти и газа остаются крайне неопределёнными. Уже ясно, что даже после заключения мира возврат к довоенным объёмам перевозок займёт многие месяцы, а возможно, и годы.
Иранские военные ужесточили контроль над акваторией в ответ на американскую блокаду: были обстреляны несколько судов, морякам объявили о закрытии пролива, хотя за несколько часов до этого власти страны заявляли об открытии прохода. Позже американские силы задержали иранское судно, направлявшееся в Бандар‑Аббас вопреки ограничениям. По данным спутникового мониторинга днём в понедельник через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп сообщил, что дипломатические контакты продолжаются, но одновременно предупредил о возможном возобновлении военных действий в случае новых попыток помешать свободе судоходства.
Фактическое закрытие пролива последовало за началом 28 февраля совместных ударов США и Израиля по объектам в Иране. С этого момента движение через маршрут, по которому обычно транспортируется около пятой части мировых поставок нефти и газа, почти полностью остановилось.
Последствия для энергетического рынка оказались быстрыми и тяжёлыми. Около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубических метров сжиженного природного газа в сутки оказались заблокированными в акватории Персидского залива. Производителям пришлось останавливать месторождения, нефтеперерабатывающие заводы и газовые комплексы, что нанесло серьёзный удар по экономикам многих стран от Азии до Европы.
Вооружённый конфликт также причинил долгосрочный ущерб энергетической инфраструктуре и обострил политические противоречия в регионе.
Как может проходить восстановление поставок
Вопрос о том, как именно будет выстраиваться восстановление потока энергоресурсов и когда отрасль сможет приблизиться к довоенным объёмам операций, остаётся открытым.
Темпы нормализации будут зависеть не только от прогресса в отношениях между Вашингтоном и Тегераном, но и от логистики, доступности страхового покрытия для танкеров, уровней фрахтовых ставок, а также готовности судовладельцев снова заходить в потенциально опасный район.
Первыми начнут покидать Персидский залив застрявшие там около 260 судов с примерно 170 миллионами баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, следует из расчётов аналитической компании Kpler.
Основная часть этих грузов, как ожидается, будет направлена в Азию, на которую в обычных условиях приходится около 80% экспорта нефти из Персидского залива и 90% поставок сжиженного газа. По мере выхода этих судов в открытое море к берегам региона постепенно начнут заходить свыше 300 пустых танкеров, простаивающих сейчас в Оманском заливе; они направятся к погрузочным терминалам, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Первая задача судовладельцев — разгрузить переполненные прибрежные хранилища, которые быстро заполнились во время остановки судоходства через Ормуз. По оценке Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас составляют около 262 миллионов баррелей, что соответствует примерно 20 суткам добычи. Такой уровень складских остатков практически не оставляет пространства для наращивания добычи до тех пор, пока экспорт не будет восстановлен.
Даже после возобновления движения судов логистика танкерных перевозок будет тормозить полный возврат потоков энергоресурсов. Обычный рейс туда и обратно с Ближнего Востока на западное побережье Индии занимает около 20 дней, а более протяжённые маршруты в Китай, Японию и Южную Корею могут длиться по два месяца и дольше.
Дополнительным ограничением может стать нехватка самих танкеров: значительная часть флота была переориентирована на перевозку нефти и СПГ из Америки в Азию, а такие рейсы занимают до 40 дней.
Восстановление баланса торгового флота и возвращение погрузочных операций в портах Персидского залива к прежнему ритму, по оценкам, будет неравномерным и в лучшем случае займёт не менее восьми–двенадцати недель при благоприятном развитии ситуации.
«Замкнутый круг» добычи и логистики
По мере того как загрузка танкеров будет постепенно восстанавливаться, крупные производители, такие как национальные компании Саудовской Аравии и ОАЭ, столкнутся с необходимостью перезапуска добычи нефти и газа на месторождениях и возобновления работы НПЗ, остановленных в разгар боевых действий.
Это потребует точной координации действий, включая возвращение тысяч квалифицированных специалистов и подрядчиков, которые были эвакуированы в период конфликта. Скорость восстановления добычи будет зависеть и от наличия свободных резервуаров на прибрежных терминалах, что формирует замкнутую взаимосвязь между возможностями судоходства и объёмами производства.
Согласно оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива сохраняется достаточное пластовое давление, чтобы вернуться к прежним объёмам добычи в течение примерно двух недель. На другой трети месторождений для выхода на довоенные уровни потребуется до полутора месяцев при условии безопасной обстановки в море и восстановления нарушенных логистических цепочек.
Оставшиеся около 20% объектов, на которых добывается эквивалент 2,5–3 миллионов баррелей нефти в сутки, столкнулись с серьёзными техническими проблемами. Низкое пластовое давление, повреждение оборудования и перебои с электроснабжением означают, что на восстановление там уйдут многие месяцы дополнительных работ.
Тяжёлый урон понесли и крупные инфраструктурные объекты. На крупнейшем СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей; на их восстановление может уйти до пяти лет. Некоторые стареющие и технологически сложные месторождения, особенно в Ираке и Кувейте, вероятно, уже не смогут вернуться к прежним объёмам выработки.
Длительное выпадение поставок со временем можно частично компенсировать за счёт бурения новых скважин в регионе, однако этот процесс, по оценкам, займёт не менее года и возможен только при сохранении устойчивой безопасности и политической стабильности.
Когда затор из танкеров наконец рассосётся, а добыча стабилизируется, Ирак и Кувейт смогут постепенно отменять режим форс‑мажора — положения контрактов, позволяющие экспортёрам приостанавливать поставки при возникновении неконтролируемых обстоятельств, таких как война.
Даже в наиболее благоприятном сценарии — успешные мирные переговоры, отсутствие новых вспышек насилия и ограниченный масштаб инфраструктурных разрушений — полное возвращение к довоенным масштабам операций выглядит маловероятным в ближайшие годы.
