Сообщения о гибели людей, осуждённых по политическим статьям, поступают с задержкой, а официальные версии иногда вызывают серьёзные вопросы. Правозащитники суммируют известные случаи за начало 2026 года.
По данным правозащитных сообществ, с начала 2026 года в тюремных учреждениях России погибли как минимум пятеро человек, осуждённых по политически мотивированным статьям: художники Александр Доценко и Андрей Акузин, сотрудник оборонного предприятия Роман Сидоркин, блогер Христолюб Веган и бывший шахтёр Олег Тырышкин. О смерти ещё одного заключённого стало известно в 2026 году, хотя он скончался в 2025 году. В нескольких случаях гибель официально квалифицировали как суицид.
Правозащитники отмечают, что с начала 2000‑х годов в местах лишения свободы, где преследовали по политическим мотивам, зарегистрировано множество смертей; значительная часть таких случаев приходится на период после 2022 года. В ряде дел официальные причины гибели и ход расследований вызывают сомнения у родственников и активистов.
Проповедник и блогер Христолюб Веган
47‑летний проповедник и видеоблогер, осуждённый и этапированный в колонию Воронежской области, был найден мёртвым в камере. Родственникам сообщили, что причиной стала смерть вследствие повешения.
До этапирования он участвовал в антивоенных акциях и жаловался на намерение объявить голодовку. В предзаписанном видео он просил в случае его смерти провести независимую экспертизу и высказывал опасения насчёт возможного насилия или принудительного кормления.
Его сторонники и близкие не верят в версию о самоубийстве: подчёркивают глубокую религиозность и убеждённость, при которых самоубийство кажется маловероятным. Семья решила кремировать тело и не проводить дополнительную независимую экспертизу, однако вопросы о причинах смерти остаются.
Художник Андрей Акузин
53‑летний художник, обвинённый в оправдании терроризма из‑за комментария в интернете, был доставлен в следственный изолятор и вскоре найден мёртвым. Официальная версия — самоубийство.
Близкие отмечают, что в период задержания и содержания он находился в подавленном состоянии; у него были предшествующие случаи в окружении, связанные с самоубийством знакомых. Не исключается, что на состояние влияли условия содержания и психологическое давление.
Художник Александр Доценко
65‑летний художник, осуждённый вместе с супругой за распространение антивоенных листовок, скончался по официальной версии от инфаркта. Его госпитализировали в критическом состоянии и ввели в искусственную кому.
Семья и адвокаты указывают на запоздалое информирование о состоянии, противоречивые сведения о ходе лечения и отсутствие полной прозрачности в коммуникации со стороны учреждений.
Сотрудник оборонного предприятия Роман Сидоркин
52‑летний мужчина, работавший на оборонном предприятии, был приговорён к длительному сроку и попал в тюремную систему. В декабре 2025 года у него развилась пневмония, но лечение, по сообщению активистов, шло с задержкой: перевод в специализированное учреждение состоялся лишь в январе, диагноз был подтверждён в феврале, а через несколько дней он умер.
Ранее в отношении учреждения поступали жалобы на обращение с заключёнными; по обращениям активистов проводились проверки, однако подробности нарушений не всегда становились публичными. Правозащитники включили его в список погибших в результате политически мотивированного преследования.
Риэлтор Владимир Осипов
Житель Подмосковья, осуждённый за публикации об армии, умер в следственном изоляторе в марте. Родственники и знакомые сообщали о хронической гипертонии и об отказах в своевременном лечении во время следствия и суда.
По свидетельствам близких, в ходе задержаний и этапирования ему причиняли вред, жалобы на состояние здоровья игнорировались, а после эпизодов госпитализации он возвращался в СИЗО в наручниках. Также сообщали о плохих условиях питания и невозможности получить базовые вещи.
Бывший шахтёр Олег Тырышкин
64‑летний бывший шахтёр и профсоюзный активист, приговорённый по делу об оправдании терроризма из‑за комментария в сети, скончался в СИЗО в феврале. Подробности о его состоянии долгое время оставались непубличными.
Близкие указывали на серьёзные хронические заболевания, проблемы с дыханием и общее ухудшение состояния, на которое, по их словам, не реагировали должным образом. Во время судебных процедур он жаловался на плохое самочувствие, однако медицинские показания и действия персонала вызывали вопросы у семьи и защитников.
Правозащитники и родственники подчёркивают необходимость независимых и прозрачных расследований каждой смерти, а также улучшения доступа к медицинской помощи и объективного информирования семей и общественности о причинах гибели заключённых.
