Александр Лукашенко описал, какой он видит возможную «большую сделку» с Соединёнными Штатами. По его словам, вопрос политзаключённых и санкций — лишь малозначительная часть. На что именно он рассчитывает в переговорах с Дональдом Трампом?
В беседе с ведущим российской телепередачи Риком Санчесом Александр Лукашенко подтвердил, что разговоры о возможной «большой сделке» с США ведутся уже давно. Он подчеркнул, что личная встреча с Дональдом Трампом не является для него самоцелью: по его словам, было бы «приятно увидеть этого человека с глазу на глаз и пожать ему руку», но главное — политический смысл контакта.
Лукашенко заявил, что переговоры должны быть тщательно подготовлены, поскольку речь идёт не просто о личном знакомстве, а о встрече глав государств, на которой должны быть чётко сформулированы взаимные интересы.
«Политзаключённые, санкции — это мелочь»
По словам Лукашенко, перед возможной «большой сделкой» между Минском и Вашингтоном должно быть согласовано и подготовлено «соответствующее соглашение». Он настаивает, что не намерен выступать в роли «вассала» на встрече с американским лидером, и называет свой подход «политикой реального президента, который уважает собственный народ».
Лукашенко отвергает представление о том, что США якобы интересует только освобождение белорусских политзаключённых в обмен на снятие санкций. Он утверждает, что «политзаключённые, санкции — это мелочь» по сравнению с более широким кругом вопросов, которые, по его мнению, должны войти в повестку «большой сделки».
«Пик политической карьеры»
Экс‑дипломат и руководитель Агентства евроатлантического сотрудничества Валерий Ковалевский считает, что потенциальная поездка Лукашенко в США имела бы для него исключительное значение. По его оценке, полноценные переговоры с президентом США стали бы вершиной политической биографии Лукашенко, поскольку ранее подобного формата личной встречи у него не было.
Ковалевский подчёркивает, что значение такой встречи возрастает на фоне угроз белорусскому суверенитету и продолжающейся войны в регионе. По его словам, рассматриваются сценарии, при которых Россия могла бы попытаться втянуть Беларусь в военное противостояние не только с Украиной, но и с западными странами. На этом фоне Лукашенко стремится использовать контакт с США для защиты собственных интересов и сохранения личной власти, одновременно демонстрируя заботу о независимости Беларуси.
Политолог Валерий Карбалевич, в свою очередь, полагает, что для Лукашенко важны и отмена американских санкций, и возможные экономические соглашения, в частности по белорусскому калийному экспорту. Он отмечает, что, опираясь на такие сделки, Минск рассчитывает ослабить европейские ограничения и восстановить доступ к логистической инфраструктуре, в том числе к литовскому порту Клайпеда, через который до санкций шли поставки калийных удобрений.
По словам Карбалевича, Лукашенко рассчитывает, используя «калийное» направление как ключевое звено, постепенно «вытащить всю цепь» и добиться смягчения более широкого комплекса ограничений, а также прорвать дипломатическую изоляцию на западном направлении. Важной целью для него остаётся и международное признание его статуса западными государствами.
Историк и политический обозреватель Александр Фридман предполагает, что в рамках «большой сделки» может обсуждаться весь спектр шагов по нормализации отношений: от возвращения посла США в Беларусь и восстановления прямого авиасообщения до крупных экономических проектов и американских инвестиций. По его мнению, Лукашенко стремится конвертировать освобождение политзаключённых и смягчение санкций в масштабные экономические договорённости.
Лукашенко спешит завершить переговоры?
По данным собеседников, контакты между белорусскими властями и администрацией Трампа продолжаются более года. За это время на свободу вышли несколько групп политзаключённых, были сняты американские санкции с экспорта белорусских калийных удобрений, а также с национального авиаперевозчика, ряда банков и Минфина. Тем не менее, соглашение, при котором из тюрем были бы освобождены все политические заключённые, до сих пор не заключено.
Карбалевич отмечает, что сейчас трудно однозначно сказать, какая сторона тормозит процесс, поскольку переговоры проходят за закрытыми дверями. По его мнению, более решительные шаги Минска в вопросе освобождения политзаключённых могли бы ускорить достижение итоговой договорённости.
Ковалевский считает, что ближайшие месяцы — критический период, когда Лукашенко следовало бы довести переговоры до финала. Он связывает это с внутриполитической повесткой в США: по мере приближения промежуточных выборов в Конгресс у Дональда Трампа и его администрации будет меньше времени, чтобы уделять внимание белорусскому направлению. При этом, по словам экс‑дипломата, ключевое значение имеет способность Лукашенко и его команды идти на уступки и компромиссы.
Фридман добавляет, что Лукашенко осознаёт: Вашингтон вступил с ним в диалог прежде всего потому, что увидел в нём возможный полезный фактор в контексте урегулирования конфликта вокруг Украины. При этом внешнеполитическая обстановка, подчёркивает он, меняется столь быстро, что любое соглашение может быть перечёркнуто новыми кризисами — будь то война в Иране, резкое охлаждение отношений между США и Китаем или новая фаза противостояния между Вашингтоном и Москвой. В такой ситуации, по мнению эксперта, затягивание переговоров может сыграть против Лукашенко, поэтому он заинтересован в скорейшем заключении сделки.
Ожидание гарантий от США
Карбалевич полагает, что Лукашенко хотел бы включить в возможную «большую сделку» широкий комплекс политических гарантий. В их числе — уверенность в том, что он не повторит судьбу таких фигур, как Николас Мадуро в Венесуэле или высшее руководство Ирана, оказывавшееся под сильнейшим давлением США. Для Лукашенко, отмечает политолог, особенно чувствителен пример решительных действий американской администрации, когда она считает вопрос принципиальным.
По оценке эксперта, вероятность того, что Лукашенко столкнётся с подобным сценарием, невысока, однако страх перед таким развитием событий оказывает заметное влияние на его расчёты. Именно этим он объясняет слова специального представителя президента США Джона Коула, который после переговоров в Минске описал Лукашенко как политика, глубоко напуганного событиями в Венесуэле и Иране.
Ковалевский, со своей стороны, считает преждевременным говорить о каких‑либо жёстких гарантиях безопасности со стороны США. Он напоминает, что Лукашенко остаётся тесно связанным с Москвой и воспринимается прежде всего как «союзник России, а не Америки», поэтому ожидания, что Вашингтон возьмёт на себя роль основного гаранта его безопасности, могут оказаться завышенными.
В то же время экс‑дипломат допускает, что в случае заключения сделки и дальнейшего продвижения к нормализации отношений в перспективе такие обсуждения в теории возможны. Однако, по его словам, Москва вряд ли захочет уступить Вашингтону роль главного гаранта безопасности Лукашенко.
