Дело «херсонской девятки»: пытки, признания под давлением и долгие сроки заключения

Фигурантов дела, которое получило название «херсонская девятка», задержали летом 2022 года, когда Херсон находился под российской оккупацией. Их обвинили в подготовке покушений на назначенных там чиновников. В январе 2026 года российский суд приговорил их к лишению свободы на сроки от 14 до 20 лет.

На пятый год войны подобные сообщения звучат как обычная новостная сводка. Но эта история стала показательной для того, как спецслужбы отчитываются о поимке «террористов» с украинской стороны. В деле — похищения с мешком на голове, подвал, переоборудованный в пыточную, постановочные видеосюжеты, признания как основное доказательство вины и смерть одного из задержанных еще до «официального задержания».

Внимание: далее в тексте содержатся нецензурная лексика и подробные описания пыток.

Кого объединили в «херсонскую девятку» и в чем их обвинило следствие

По версии следствия, весной 2022 года сотрудники СБУ, в том числе Самир Шукюров, создали в оккупированном Херсоне «террористическое сообщество». Шукюров якобы завербовал предпринимателя Константина Резника и его подчиненного Сергея Кабакова. Им поручили организовать покушение на заместителя главы оккупационной администрации Херсонской области, бывшего депутата Верховной рады Алексея Ковалева.

Взрывное устройство планировалось закрепить на пирсе на Днепре, откуда Ковалев часто уезжал на работу на гидроцикле. По материалам дела, попытку реализовать этот план предприняли начальник рыболовного производства Сергей Гейдт и его знакомый, сотрудник экологической инспекции Василий Стеценко, которых нашли Резник и Кабаков. Однако бомба не сработала, взрыва не произошло.

Также, как сказано в обвинении, Шукюров вышел на отставного украинского военного Сергея Ковальского и поручил ему подорвать автомобиль, чтобы ликвидировать двух других заместителей главы оккупационной администрации — Виталия Булюка и Кирилла Стремоусова. Наблюдать за машиной Булюка по просьбе Ковальского стал его двоюродный дядя, товаровед Сергей Офицеров. Этот подрыв тоже не состоялся по техническим причинам.

Параллельно в Херсоне, по версии следствия, были завербованы бывшие украинские госслужащие Олег Богданов и Юрий Тавожнянский. Богданов доставил из Николаева компоненты для самодельного взрывного устройства, которые позже забрал Резник. Тавожнянский получил от своего знакомого Шукюрова деньги на организацию покушений и передал их Резнику.

Последними фигурантами дела стали волонтер Красного Креста Юрий Каев и его знакомый, бывший контрактник ВСУ Денис Лялька. Они, согласно обвинению, собрали бомбу и спрятали ее в тайнике. Затем устройство забрал Ковальский — чтобы использовать при покушении на Стремоусова. В материалах дела сказано, что ФСБ предотвратила убийство. Сам Стремоусов, как и Ковалев, погиб позже — уже после задержаний по этому делу.

«Подвал на Лютеранской»: похищения, пытки и смерть одного из задержанных

Задержания участникам «херсонской девятки» скорее напоминали похищения. Людей хватали дома или на улице, иногда при детях, надевали на голову пакет и увозили в здание бывшего управления Национальной полиции Украины в Херсоне на улице Лютеранской. Там в подвале, переоборудованном под пыточную, их держали несколько месяцев.

Одним из первых, 19 июля 2022 года, задержали Сергея Гейдта. В подвале он увидел умиравшего мужчину и узнал в нем Василия Стеценко. Обоих несколько дней подряд избивали и пытали током. По словам очевидцев, от боли и жажды Стеценко «перестал соображать», пил собственную мочу и не мог встать: «ходил под себя, встать не мог».

3 августа Стеценко умер. Денис Лялька, задержанный в те же дни, вспоминал, что видел перед подвалом на Лютеранской труп в пакете. «В дальнейшем мне сказали, что это был как раз Василий. Сотрудники, которые выводили меня, тоже разговаривали про какого‑то Василия. Что, мол, „вас должно было быть десять, но один уже труп, вот этот Вася, что с ним делать, не знаем“», — рассказал он в суде. Где находится тело Стеценко, до сих пор неизвестно.

Лялька в результате ударов током лишился части зубов. Сергею Офицерову на допросе сломали ребра, после чего пристегнули наручниками к решетке в камере и оставили так на шесть дней. Для Гейдта такая же пытка длилась около десяти дней. «Они приходят раз в трое суток, дают пить и все», — вспоминал он. По его словам, у Константина Резника после очередного избиения случился сердечный приступ, но скорую ему не вызвали.

По показаниям обвиняемых, в подвале всем заправляли люди в гражданской одежде, позже в суде установили, что это сотрудники ФСБ. Заключенных кормили редко и очень скудно: Юрий Каев за два месяца потерял около 25 килограммов. На камеру выдавали по литру воды в сутки, но иногда ее приходилось растягивать на несколько дней. Когда задержанных не били и не подключали к электрическому току, их запугивали иначе — инсценировали расстрелы или будили криками «Слава Украине», на которые требовали отвечать: «…в составе Российской Федерации!»

По словам Каева, осенью 2022 года в его камере несколько недель находился 11‑летний мальчик, которого схватили якобы за передачу координат СБУ. Лялька рассказывал, что в другой камере примерно две недели держали 14‑летнего подростка: «Его заставляли избивать ногами по голове его знакомого, он сильно плакал и бил». Еще один из фигурантов дела записал в своем дневнике, что слышал из соседнего помещения детский голос: «По голосу, ему лет 10–12. Это пиздец!»

Признания под пытками и постановочные оперативные съемки

Все обвинение против «херсонской девятки» в основном опиралось на их собственные показания. Эти документы задержанные подписывали в конце сентября 2022 года, все еще находясь в подвале на Лютеранской — после примерно двух месяцев пыток и под угрозой похищения их родственников.

Константин Резник рассказывал, что однажды силовики привезли его к дому беременной дочери и предложили «выбирать». «Ну, я и выбрал все подписать», — сказал он в суде. Ни он, ни другие фигуранты не видели текстов, под которыми ставили подписи: листы с их показаниями были прикрыты другим листом бумаги.

Задержанных также заставляли участвовать в постановочных оперативно‑разыскных мероприятиях, кадры которых позже показали в федеральном телеефире. Оперативники привозили херсонцев к ним домой или в другие локации, указывали, куда встать и что делать, а затем снимали все на видео. На одном из таких «выездов» Ковальскому на время вернули телефон только для того, чтобы снять сцену его «изъятия». Юрия Каева заводили в помещение с оружием и заставляли брать предметы в руки, чтобы он оставил на них отпечатки пальцев.

В материалах уголовного дела фигурирует и телефонный разговор в рамках «оперативного эксперимента». Во время него Резник и Кабаков якобы признавались собеседнику — представленному как сотрудник СБУ Самир Шукюров, — что у них хранится «чепуха», от которой нужно избавиться, потому что они уже «на старушек оглядываются». В суде оба заявили, что этот диалог им продиктовали сотрудники ФСБ, а произносить заученный текст их заставили под дулом пистолета.

6 октября 2022 года стало датой «официального задержания» всех фигурантов — хотя в подвал на Лютеранской их свозили еще с конца июля по начало августа. В документах значится, что задержания прошли в Симферополе. Первым документом в деле стал рапорт капитана ФСБ Антона Грищенко, ранее уже фигурировавшего в громких процессах в аннексированном Крыму.

Суд в Ростове‑на‑Дону: игнорированные жалобы на пытки и приговор до 20 лет

Рассматривал дело «херсонской девятки» судья Южного окружного военного суда в Ростове‑на‑Дону Кирилл Кривцов. Когда начался процесс и у обвиняемых появились адвокаты, все они отозвали свои признательные показания и заявили о пытках. Защита потребовала возбудить дело о превышении должностных полномочий. Следственный комитет отказал, сославшись на то, что сотрудники ФСБ отрицают применение пыток. Самих пострадавших следователи не опрашивали.

На одном из заседаний выступал засекреченный свидетель под псевдонимом «Иванов». Он утверждал, что руководил задержанием херсонцев, но отрицал и пытки, и фальсификацию доказательств. На вопрос, участвовал ли он или его подчиненные в избиениях, «Иванов» ответил: «Нет. Конечно нет». В этот момент из «аквариума» для подсудимых раздался смех. Обвиняемые заявили, что по голосу узнали в свидетеле сотрудника ФСБ с позывным «Хмурый», которого называли главным в подвале на Лютеранской и считали одним из организаторов пыток.

Адвокаты просили вызвать в суд оперативников ФСБ, работавших в Херсоне летом 2022 года, и понятых из протоколов, а также исследовать биллинги телефонов, записи с камер наблюдения и метаданные фотографий, приобщенных к делу. Судья отклонил все эти ходатайства. Защита настаивала, что признания, полученные под пытками, нельзя использовать как доказательства, а также указывала, что российский суд не имеет права судить граждан Украины за события, произошедшие на оккупированной территории. Эти аргументы судом проигнорированы.

Один из адвокатов в прениях говорил: «Есть такая поговорка прекрасная: „Кому война, а кому мать родна“. Вот мы теперь понимаем, кому она мать родна — сотрудникам ФСБ, которые могут творить все, что угодно, а потом война все спишет. Это неправильно, так не должно быть. Если мы уважаем хоть чуть‑чуть то государство, гражданами которого мы являемся, мы должны не допускать таких вещей. Мы не можем допускать этот позорный беспредел. Это позорит мою страну, гражданином которой я являюсь».

В своем последнем слове Константин Резник обратился к суду и присутствующим: «Уважаемые, нам здесь сидеть. А вам и вашим детям здесь — жить». После этого суд назначил фигурантам дела сроки от 14 до 20 лет колонии.