Доступ к архивам репрессированных: новые ограничения по всей стране.
Из архивов теперь можно скрывать больше не секретной информации, что тревожно для тех, кто изучает советские репрессии.
В октябре 2024 года правительство одобрило такие меры, а в марте 2025 года Росархив утвердил порядок их применения: комиссия формирует заключение, а руководитель ведомства принимает решение.
Перечень материалов, доступ к которым могут ограничить, не публикуется.
Как ограничение коснулось исследователей
В сентябре 2025 года исследователь Олег Новоселов столкнулся с отказом в выдаче дел в свердловском архиве и был вынужден подтвердить родство документами. Аналогичные ограничения зафиксированы в Челябинской и Костромской областях.
После этого Росархив в октябре 2025 сообщил, что дела еще не рассматривались, а региональные архивы ошибочно ссылались на распоряжения ведомства без ясности.
Пытаясь отменить приказ
Адвокат Владимир Редекоп с 2022 года изучает судьбы родственников, но не всегда может подтвердить родство документами. В апреле 2024 года МВД Амурской области не выдало копию дела реабилитированного.
Редекоп подал иск в Верховный суд. В феврале 2026 года суд признал порядок законным и отказал в иске; в мае решение осталось в силе. Росархив при этом не принимал отдельного решения об ограничении доступа к запрошенным документам.
Как доступ ограничивали раньше
В 2016 году Денис Карагодин получил акт о расстреле прадеда; в 2019 Новосибирский госархив закрыл два партийных фонда КГБ; в 2020 УФСБ отказал Карагодину в копиях протоколов Харбинской операции НКВД.
Прокуратура требовала заранее указывать фамилии — что усложняло процесс поиска документов.
Зачем власти ограничивают прошлое
Администрация президента объясняет меры защитой архивной информации от искажений и использования во вред интересам страны.
Историк Иван Курилла считает, что изменения политики в области истории повлияли на доступ к памяти; ограничения мешают реализациям проектов памяти, таких как книги памяти и акции вроде «Последний адрес».
